Поскольку раскодировать этот текст оказалось невозможно, то пришлось создавать его заново.
Меня мучит страх, гложет беспокойство, я безумно нервничаю…
Всем нам знакомы подобные переживания, но что за ними стоит?
После трёх лет экспериментирования со своим дизайном мне кажется, что большинство страхов моей предыдущей жизни порождены моими многочисленными обусловленностями (шесть открытых центров), это страхи ложного "я", а что такое подлинно мои страхи, ещё только предстоит узнать.
Кроме того, как отличить страхи селезёнки от тревог и беспокойства аджны или нервничанья эмоционального центра? Нередко просто мысль о том, что сзади кто-то идёт, вызывает у меня совершенно характерный отклик в теле: сердце бьётся чаще, позвоночник как будто сжимает, а если услышу ещё и звук шагов, то ноги слабеют так, что дальше двигаюсь просто на автопилоте. И наоборот: реальный страх тела – страх комы, например, - создаёт в уме такое беспокойство, что оно мешает эту самую кому предотвратить.
По дизайну у меня только один постоянно присутствующий страх – это страх Ответственности (27) в моём бессознательном канале Сохранения. В моём открытом уме – бессознательные тревоги по поводу Невежества-Незнания (24) и сознательные – из-за Хаоса (4). В открытом эмоциональном центре – сознательно-бессознательноё нервничанье, связанное с Пустотой (55). Кроме того, можно рассматривать встречные активации; те, что есть, как известно, стремятся к тому, чем они не являются, и в таком случае 58 ворота добавляют мне страх Авторитета (18), 35 время от времени треплют нервы по поводу Неадекватности (36), 12 – делают то же самое из-за Молчания или Тишины (22), а 64 периодически одолевает тревога из-за Тщетности попыток или усилий понять что-либо (47). Это – по дизайну. А что по жизни?
Часть сравнительно-историческая.
Когда я была маленькая, я ужасно боялась высоты. Сохранилась легенда (я этого не помню), как меня с младшей сестрой повели на трамплин на стадионе, чтобы оттуда посмотреть на Киев, и как я, исключительно послушная девочка, безусловно доверяющая авторитету взрослых, легла ничком на землю перед лестницей, что есть силы уцепившись за столбик перил, чтобы меня не поволокли наверх силой. Сейчас я могу почувствовать легкий трепет в теле, если подойду к краю обрыва, но, скорее, просто стараюсь не подвергаться таким "испытаниям" без особой нужды.
Я до дрожи боялась сделать что-нибудь неправильно или не так, как велено (страх неадекватности?). Но пугало не столько наказание (не так уж нас и наказывали), сколько отношение родителей к нашим ошибкам и провинностям (страх авторитета?). Горькие упрёки матери, которые делали меня ничтожеством и сводили на нет чувство собственного достоинства, и без того не шибко развитое, или жуткий гнев отца, который так легко вспыхивал по совсем пустячным поводам. Ещё лет пять назад, когда я слышала, как он начинает заводиться (хоть бы это сто раз не имело ко мне отношения!), у меня сердце "падало", обливаясь кровью, и всё тело начинало пульсировать, излучая с детства знакомый страх. Сейчас я могу спокойно переносить эти "разговоры на повышенных интонациях" и наблюдать, как папа вот-вот взорвётся чужими (мамиными или нашими – мы с ним образуем два эмоциональных электромагнита) эмоциями, которых он не может удержать. Но ведь мне сорок лет! Я семь лет участвую в медитационных группах и три года в Дизайне!
Став постарше и начитавшись дивной познавательной и специально для детей предназначенной литературы о Великой Отечественной войне, ужасах концлагерей, застенках гестапо, инквизиции и прочих прелестях, я стала бояться пыток. Почему-то особенно страшно было представлять, как вырывают ногти на ногах. Я помню, как не могла уснуть, лёжа на спине, что есть силы поджимая пальцы и чувствуя, как ноет в ногтях физически ощутимое предчувствие боли. Помогало, если перевернуться на живот или замотать ноги в одеяло – так, чтобы ногти были к чему-то плотно прижаты, тогда болезненное томление утихало. Сейчас мой ум и воображение не соблазнить такими вещами, но все привычки (поджимать пальцы, спать на животе, укутывать кончики ног) живы.
В подростковом возрасте я боялась насмешек ровесников и совершать ошибки "у всех на глазах". Ещё до недавних пор я всячески избегала ситуаций, где пришлось бы делать то, чего я не умею или делаю небезупречно (страх неадекватности вкупе со стремлением 6-й линии к совершенству?).
Когда я довольно рано стала жить сама (ещё восемнадцати не было), за мной, очень поздно возвращавшейся, как-то увязался парень. Он догнал меня уже на лестнице в моём подъезде и успел вцепиться, но я так дико заорала, что он, видимо, испугавшись, что выйдут соседи, тут же убежал. Ничего страшного не случилось, но страх шагов за спиной остался надолго. Не знаю, какие там механизмы включаются – память, воображение, – но тело реагирует моментально (даже в безопасных, по видимости, ситуациях, например, днём). Сейчас я, сознательно и бес-, просто двигаюсь так, чтобы до страха не дошло. Что не мешает мне допоздна засиживаться у друзей. Проживая свой дизайн, я прислушиваюсь к интуиции, зная: если что, то будет просто, как шило в заднице, - не рассиживайся, пора домой! Или наоборот – чего суетишься, сиди, в Багдаде всё спокойно…
Когда на меня обрушился диабет, я стала бояться беспомощности и мучительной старости. Неприятие болезни, чтобы не сказать – ненависть к ней, и неприятие своего искажающегося и разрушающегося из-за неё тела вместе с ожиданием мучительного будущего привели к тому, что я стала бояться бессознательно набрать смертельную дозу инсулина. Я боялась ком, которые могли случиться где угодно и когда угодно: на улице, в транспорте, ночью во сне, после оргазма, на группе, на репетиции…Я живо помню этот жуткий обессиливающий страх от того, что это сейчас или скоро может случиться, а у меня с собой нет, или мало, сладкого (для тех, кто не сталкивался с подобными вещами: низкий уровень глюкозы в крови приводит к выключению ЦНС и потере сознания; более восьми часов в такой коме вызывают необратимые изменения в мозгу – т.е., приходишь в себя уже идиотом, иногда, и не так уж редко, возможен летальный исход).
При всём этом я никогда не боялась смерти. Всячески хочется избежать телесных мук и предсмертных мучений, но сам момент перехода, сама мысль о том, чтобы не быть, меня никогда не пугали. Я писала в дневниках и говорила близким, что для меня жизнь страшнее смерти. Кома страшна не тем, что за нею – ничто, а тем, что становишься беспомощным, не можешь контролировать ситуацию, и кто угодно может сделать с тобой что угодно. Моя история болезни привела к тому, что я стала бояться попадать в больницы, и ещё во мне поселился специфический страх перед произволом врачей, часто невежественных и беспомощных. И я делала всё возможное, чтобы этого избежать.
Но только встреча с Дизайном и поначалу робкий, а теперь всё более набирающий силу эксперимент с новым знанием о себе, дали уверенность – такое очень-очень животрепещущее ощущение, – что мне даётся именно тот жизненный опыт, именно те испытания, с которыми я могу справиться, - если я проживаю свою жизнь. Кстати говоря, за три года после прочтения у меня случилась только одна малюсенькая, можно сказать, почти осознанная кома безо всяких последствий. Т.е., я её даже за таковую и не считаю, но сознание я ненадолго всё же потеряла, что честно отмечаю, как бы мне ни хотелось сказать, что после прочтения – ни одной. (Таки не было ни одной 2 года и 10 месяцев. Для сравнения: конец весны-лето-середина осени 98 года это удовольствие настигало меня, в среднем, каждые три недели).
Иногда ко мне приходит совершенно особенный страх, имя которому я нашла уже в довольно зрелом возрасте – это страх разоблачения. Самое интересное, что он приходит безо всяких на то оснований! Никакой криминал, или даже просто там бытовая подлость, обманы, предательства, чернуха за мной не числятся. Тем не менее, никак иначе назвать его я не могу – это страх перед разоблачением. Внутри всё как будто сжимается и замирает, а снаружи словно весь заливаешься краской, хотя ничего и не видно. Прямо картинка перед глазами: я стою в прихожке на старой квартире, дома никого нет, и вдруг меня "накрывает".... с лёгким удивлением осознаю, что это, и такая чехарда в голове, и вопрос без ответа: ЧЕГО я боюсь? Ведь я же ничего такого не сделала?
За всю свою жизнь я могу квалифицировать только два случая, когда он не был беспочвенным (один раз в школе: я соврала учительнице, что не успела переписать сочинение, потому что в нём девять страниц, а на самом деле просто забыла, что нам его задавали; другой раз на группе, когда я, желая "отомстить" за невнимание, спрятала чужую вещь, я как бы "украла" её, играя заданную роль воровки; вещь довольно скоро нашли, но пока искали…)
Дорогая Бимала! Я открываю новую тему в ответ на твоё предложение заняться исследованием страхов. Но в одно послание всё не влазит. Возможно, в следующем получится рассказать о настоящем моменте и переменах на моей "карте страхов" за три последних года. Рада быть при деле.
Sarrah Eaya Rye (Сарра, и ты – рай?) И я. Ия Рай.
Joined: 2004-09-29